Председатель Российского Обьединенного Военного Совета - самой мощной военной организацией русской эмиграции генерал Евгений Карлович Миллер 22 сентября 1937 года вышел из здания своего Управления в Париже. Перед этим он зашел к начальнику канцелярии генералу Кусонскому и оставил ему конверт.

После этого генерала Миллера никто, никогда и нигде не видел. Он исчез.

Схватились его только вечером. Вызвали генерала Кусонского и тогда он вспомнил об оставленном конверте. В нем лежала записка:

"У меня сегодня в 12.30 рандеву с генералом Скоблиным на углу Рюю Жасмен и Рюю Раапен. Он должен вести меня на свидание с немецким офицером, военным агентом в Прибалтике, полковником Штроманом и господином Вернером, состоящим здесь при посольстве. Оба хорошо говорят по-русски, свидание устроенно по инициативе Скоблина. Может быть это ловушка, на всякий случай оставляю эту записку.

Генерал Миллер. 22 сентября 1937г"

Прочитав эту записку, ближайшие сотрудники Миллера естественно послали за Скоблиным, которому была предьявлена эта записка, но он отрицал какое либо причастие к встрече с Миллером. После этого было решено заявить о пропаже Миллера в Полицейское Управление Парижа и идти решили трое: генералы Кусонский, Скоблин и вице-адмирал Ершов. Спускаясь вниз по лестнице двое из них несколько замешкались и Скоблин прошел вниз первый, а когда остальные вышли то его уже не было. С тех пор его тоже никто никогда не видел.

Так в один день из Парижа исчезли два генерала.

Французкая полиция очень оперативно начала разыскные работы и во многом успела.

Состоялся обыск в доме Скоблина и выяснилось, что не только он несомненно является агентом НКВД, но и его жена, известная певица Надежда Плевицкая также работала на советскую спецслужбу. Позже следствием было выясненно, что генерал Миллер был похищен советскими агентами и был тогда же ими убит. Состоялся суд на котором Скоблина заочно присудили к пожизненной каторге, а Плевицкую, оставшуюся в Париже к 20-ти годам каторжных работ.

Через 25 лет - 22 сентября вся русская эмиграция отметила печальную дату гибели генерала Миллера. Все были уверены что генерал Миллер был убит именно что именно 22 сентября 1937 года.

Недавно инициативой и силами Российского Дворянского Собрания и особенно г-на Б.П.КРАЕВСКОГО> удалось разыскать и получить из архивов нынешней службы Федеральной службы разведки России, документы проливающие свет на то , что же случилось с этими генералами после 22 сентября 1937 года.

Приведем выдержки из некоторых документов и снабдим их лишь небольшими комментариями.

Генерал Е.К. Миллер был похищен и привезен на грузовике в Гавр, откуда на пароходе был доставлен в СССР. Ровно через неделю после этого 29 сентября Миллер написал письмо своей жене:

"Дорогая Тата. Крепко тебя целую. Не могу писать тебе где я, но после довольно продолжительного путешествия закончившегося сегодня утром, хочу написать, что я жив и здоров и физически чувствую себя хорошо. Обращяются со мной прилично, кормят отлично, проездом видел знакомые места. Как и что со мной случилось, что я так неожиданно для самого себя уехал, так и не предупредив тебя о более или менее продолжительном отсуствии Бог даст когда нибудь расскажу. Сейчас же прошу тебя поскольку возможно взять себя в руки, успокоиться и будем жить надеждо, что наша разлука когда нибудь кончиться..."

Через два дня после этог, Евгений Карлович, тогда еще видимо не осознавая всех прелестей того режима, который его схватил, решил что может написать письмо начальнику своей канцелярии генералу Кусонскому-

" Дорогой Павел Алексеевич, сегодня прошла неделя, когда я прошаясь с Вами в начале первого часа дня передал Вам письмо прося его прочесть, ежели я через часа полтора, два не вернусь. Было у меня какое то подсознательное предчуствие, что Н.Д.С. (Скоблин - ред.) увлекает может быть во что то опасное. Но конечно ничего подобное происшедшему я не ожидал и в мыслях не имел. Писать Вам о том, что и как произошло тогда во вторник, как и где я сейчас нахожусь конечно не могу, ибо такого содержания письмо конечно не было бы Вам послано. Совершенно я не знаю как и что произошло в Париже после того как я выбыл из строя. Хочу же написать Вам несколько слов по вопросам частного и личного характера, касающихся лиц совершенно непричастных к какой либо политике....

Далее в письме содержаться указания относительно выдач пособий (РОВС был так же организацией, обеспечивающей неимущих русских эмигрантов) людям, которых он не успел внести в пенсионый список. Т.е. Миллер продолжал

заботиться о том что бы эти люди получили причитающукюся им пенсию.

27 декабря после продолжительных допросов в его камеру пришел и лично его допрашивал Комиссар НКВД Ежов. После чего Миллер пишет ему лично:

"К сожалению, вчера во время нашего разговора я до

последней минуты не знал с кем именно я говорю и вопрос этот выяснился для меня лишь в момент Вашего ухода. Поэтому в разговооре нашем я не счел себя вправе касаться показаний следователю, потому что какое отношение к его работе имеете Вы и ваши спутники я не знал. Сейчас когда положение для меня выяснилось, я уже не опасаясь быть некорректным по отношению к следователю Власову, могу довести до Вашего сведения, что кроме устных показаний о секретной работе неназванного мною человека,

который работал с моего одобрения и мною же был приглашен и на средства специально для этого мною собранные я по желанию следователя составил ему записку с моими показаниями, касающиеся повстанческих движений в СССР. Эта записка была предьявлена мною лично следователю 10 октября при свидании. Признав ее неисчерпывающей следователь оставил ее у меня с тем,чтобы я ее срочно дополнил и обещал зайти за ней на следующий день. С тех пор следователь ко мне не приходил и я его не видел. Считаю своим долгом довести эту записку до Вашего сведения, тем более что в ней имеются ответы на некоторые вопросы слышанные мною вчера..."

Судя по приложенной докладной записке главный вопрос

касался каким образом РОВС связан с повстанческим движением в СССР, как он им руководит и кто в нем участвует.

На этих 18-ти страницах докладной записки не указано ни> одного конкретного факта, ни одного имени, адреса, ни одной даты. Это совершенно общие слова, которые ничего не могли дать следствию и понятно, почему следователь не взял эту записку абсолютно бесполезную для него. Никаких других сведений от генерала Е.К.Миллера следствие не получило. Это и был весь результат колосального мероприятия по его похищению из Парижа.

Позже , очевидно во время Великого Поста он пишет новое заявление на имя Ежова, где просит разрешить ему несколько раз побывать в церкви.

"В предположении,что заветы Ленина чтуться и соблюдаются его учениками и приемниками - нынешними распорядителями судьбами русского народа, под властью которых я сейчас нахожусь, я решаюсь просить

Вашего разрешения мне отговеть на ближайшей неделе в одной из московских церквей по Вашему выбору. Вопрос о нежелательности встретиться с кем нибудь кто мог бы меня узнать, мне кажется отпадает. У меня было очень мало знакомых в Москве, а теперь по истечению 20 лет, смерть,> эмиграция, высылка наверняка и последних знакомых унесли. Кроме того, я могу перевязать лицо повязкой, да и вообще мой современный облик штатского старика мало напоминает моложавого сорокасемилетнего генерала, каким я уехал из Москвы в 1917 году..."

Конечно никакого ответа на эту просьбу не последовало.

Но Миллер продолжает бороться и обращяется к Ежову с следующим письмом :

"Неполучение ответа на мою просьбу к Вам от 30-го марта, лишает меня надежды просить просимое посещение церкви хотя бы в течении одной недели во время Великого Поста, поэтому я ссылаясь на мотивы приведенные мною в вышеуказанном моем прошении, решаюсь дополнительно просить Вашего разрешения на передачу Его Высокопреосвященству Митрополиту Московскому приложенного при сем письма..."

"Его Высокопреосвященству, Владыке Сергию,

Митрополиту Московскому!

С разрешения Народного Комиссара внутренних дел, ВашеВысокопреосвященство обращяюсь к Вам с нижеследующей просьбой. Будучи длительно изолированным от внешнего мира я особенно болезненно ощущаю невозможность посещения церкви. Условия при которых я покинул свой дом условия при которых я покинул свой дом, не позволили мне взять с собой даже Евангелие, чтение которого , особенно в настоящие дни было бы для меня большим утешением. Поэтому примите милостиво мою покорнейшую просьбу и подарите мне Евангелие на русском языке..."

Разумеется и это письмо никуда послано не было.

Последний документ за подписью самого Миллера и написанный его рукой довольно большой, но его стоит привести полностью.

" В собственные руки, Народному Комиссару внутренних дел Союза ССР и Генеральному Комиссару Государственной безопасности Ежову.

На этих днях минуло десять месяцев с того злополучного дня, когда предательски завлеченный в чужую квартиру, я был схвачен злоумышленниками в предместье Парижа, где я проживал, как политический эмигрант по французкому документу под покровительством французких законов

и попечением Нансенского офиса Лиги Наций членом коей состоит и СССР.

Я не одного дня не был гражданином СССР и никогда моя нога не вступала на его территорию.

Будучи тотчас связаненым - рот, глаза руки и ноги

и захлороформирован я в бессознательном состоянии был отвезен на советский пароход и очнулся сорок четыре часа спустя на пол пути между Францией и Ленинградом. Таким образом для моей семьи я исчез внезапно и бесследно 22 сентября прошлого года. Моя семья состоит из жены и трех детей - 38-ми и 41 года. Хотя в первые дни моего прибытия в Москву, я еще очень плохо соображал под влиянием исключительно сильной дозы хлороформа, мне все же ясно представлялось какой удар и какое потрясение должно было вызвать мое исчезновенние у моих жены и детей. Что я был похищен агентами советской власти в этом конечно никаких сомнений у моей жены и быть не могло - пример Кутепова был слишком памятен. Да и все эти семь с половиной лет со дня вступления моего в должность председателя РОВСовета, сколько раз возникали разговоры и опасения... Первое движение мое поэтому по прибытию в тюрьму было дать знать мое жене, что я жив и здоров и пока что физически благополучен. Краткое письмо мое с этим известием я передал допрашивающему меня следователю и получив его обещание послать письмо по назначению ... Не получив никакого отклика на это заявленеие, я в личной беседе с Вами настойчиво просил связаить меня с моей женой, чтобы получить сведения о ней и о детях. 28 декабря в дополнение к личному разговору, а затем в марте и в апреле в моих заявлениях к Вам я вновь обращялся по этому же поводу. Прошло десять месяцев, а я ничего не знаю о моей жене, о моей семьей, а моя семья ничего не знает обо мне. Я вполне понимаю, что усердие не по разуму ваших агентов, решивших похитить меня в нарушение всех международных законов и поставивших Вас перед совершивщимся фактом поставило Вас и все советское правительство в затруднительное положение и в необходимость впредь до нахождения приличного выхода из создавшейся обстановки скрывать мое нахождение в СССР. Но все же я не могу не обратиться к вашему чувству человечности. За что Вы заставляете страдать совершенно невинных людей...

Никогда даже в годы самой жестокой реакции, ни Радищев, ни Герцен, ни Ленин... когда были в тюрьме не бывали лишены сношений с родными. Неужели советская власть обещавшая свободу и неприкосновенность личности захочет сделать из меня Шильонского узника или второе издание Железной маски..."

Как вы можете понять, реакция на это обращение была такая же как и на предыдушие.

Среди найденных документов есть ещё один. Это письмо другого пропавшего генерала - Скоблина.

Приведем его здесь, чтобы показать контраст переживаний и устремлений двух этих двух людей.

" Дорогой товарищ Стах ( это его начальник по НКВД - ред.) Пользуясь случаем посылаю Вам письмо и прошу принять, хотя и запаздалое, но самое сердечное поздравление с юбилейным праздником 20-летия нашего Советского Союза.

Сердце мое сейчас наполненно особенной гордостью, ибо в настоящий момент я весь в целом принадлежу Советскому Союзу и нету во мне той раздвоенности, которая была до 22 сентября искуственно создана.Сейчас я имею полную свободу говорить всем о моем великом вожде, товарище Сталине и о моей родине Советском Союзе. Недавно мне здесь пришлось просматривать старые журналы и я познакомился с ? 1 журнала "Большевик" этого года. С большим интересом прочел его весь, а статья "Большевики на Северном полюсе" произвела на меня большое впечатление. В конце этой статьи приводятсмя слова героя Советского Союза Водопьянова, когда ему перед полетом на Северный полюс задали вопрос - "Как ты полетишь

на полюс, а вдруг сломаещь что нибудь там, а пешком то далеко ведь идти." Если поломаю, ответил Водопьянов, пешком не пойду, потому что у меня за спиной сила и мощь - товарищ Сталин не бросит человека. Эта спокойно но с непреклонной верой сказанная фраза, подействовала и на меня. Сейчас я тверд, силен, спокоен и тоже верю, что товарищ Сталин не бросит человека. Одно только меня опечалило, что седьмого ноября, когда вся наша многомиллионная страна праздновала этот день

я не мог дать почуствовать "Васеньке" ( чекисткая кличка Надежды Васильевны Плевицкой -жены Скоблина - ред.) о великом празднике. Не успел оглянуться как снова прошло две недели со дня Вашего отьезда, ничего нового в моей личной жизни не произошло. От безделья и скуки изучаю испанский язык, но полная неосведомленность о моем "Васеньке" не дает мне целиком отдаться этому делу. Как Вы полагаете не следует ли Георгию Николаевичу теперь повидаться со мной и разработать некоторые меры, касающиеся непосредственно "Васеньки". Я мог бы дать ряд советов чисто психологического характера, которые имеют огромное значение учитывая почти двухмесячное пребывание ее в заключени и необходимость ободрить, а главное успокоить. Крепко жму руку..."

Советское правительство конечно же не хотело ничего делать для Плевицкой и через два года она умерла во французкой каторжной тюрьме.

И вот три последних документа заключающие советский период жизни похищенного генерала Е.К.Миллера.

Все три документа датированы одним днем 11 мая 1939 года.

На бланке Народного комиссара внутренних дел СССР с грифом

"строго лично: только в собственные руки",>

ПРЕДПИСАНИЕ

Начальнику Внутренней тюрьмыГУГБ НКВД СССР Т.Миронову.

Предлагаю выдать арестованного Иванова Петра Васильевича, содержащегося под ? 110 коменданту НКВД СССР

тов. Блохину'

Народный комисар Внутренних дел Л.Берия.

Второй документ написан уже на бланке Военной Коллегии Верховного Суда ССС но несомненно той же рукой:

Коменданту НКВД СССР тов.Блохину.

Предлагаю немедленно привести в исполнение приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР над Ивановым Петром Владимировичем осужденным к расстрелу по закону от 1 декабря 1934 года. ..."

Третий документ, написан рукой начальника тюрьмы Миронова:

"АКТ "

Приговор в отношении поименного Иванова, осужденного Военной Коллегией Верх.суда СССР, приведен в исполнении в 23 часа 05 минут и в 23 часа 30 минут сожжен в крематории в присутсвии коменданта НКВД Блохина и начальника тюрьмы Миронова...

Совершенно очевидно, что с генералом Миллером поступили также как поступали с другими секретными узниками Внутренней тюрьмы НКВД - их увозили прямо в крематорий где был особый коридор в котором им стреляли в затылок и тут же бросали в огонь.

Так после полутора лет секретного пребывания в Внутренней тюрьме НКВД закончил свой жизненный путь российский генерал Евгений Карлович Миллер.