В архаических культурах на покойников одевали маски, чтобы когда он встретиться во время пути в загробный мир с духами они не смогли бы причинить ему вреда. Этот ритуал культивировался и в более поздний период.

В календарные периоды(например, Масленица), когда человек был наименее защищен от нечистой силы он также одевал маску, для того чтобы она не признала его и не причинила емувреда.

Поведение человека в этом случае было крайне противоречиво. С одной стороны, человек, прикрываясь маской прятался, защищаясь от нечистой силы, с другой же, он входил с ней в диалог и даже в определенные игровые отношения, т.к. зачастую его маска имела образ самой нечистой силы и человек как бы пародировал эту нечистую силу.

Это же относится и к одежде. Переодеваясь в чужой костюм, в одежду странную, нарушающую норму, человек нарушал определенную табуированную норму и выходил за границу обыденного, бытового мира в сферу нарушения запретов, пародии а то и вовсе вступал во взаимоотношения с потустороннимисилами.

В России маскарадная традиция получила культурный импульс с реформами Императора Петра 1.

До него переодевание в основном было прерогативой святочных и масленичных обрядов и культивировались в народной среде на уровне массовой культуры. В светской же культуре допетровской эпохи ни о каком переодевании в чужой костюм не могло быть и речи,

Реформы Петра 1 затронули не только государственную, социальную и политическую структуру, но коренным образом изменили и сферу быта. Одевшись в голландское платье юный Царь Петр Алексеевич открыл занавес первого и наверно самого радикального маскарада, когда бы то ни было происходившего а Руси.

Реформы Петра для массового русского человека явились в образе страшного маскарада. Петр 1 не просто ввел в России европейский костюм, а одел ее в "чужой" костюм, посягнув при этом не только на одежду, но и на само лицо своих подданных, заставив их обрить бороды.

Не случайно русские философы-славянофилы обвиняли Петра1 в том, что он разделил народ, одев дворянство в европейскую одежду. Дворянство тем самым не не просто отделилось от крестьянства но и стало восприниматься своим же народом, как "иностранцы", одетые в чужое "немецкое"платье.

Осознавая глубину воздействия на массовое сознание театральных представлений Петр 1 начал использовать элементы переодевания в своей борьбе за реформы. Так возникла и начала развиваться в России традиция аллегорических маскарадов в которых на первый план выступали аллегорические сюжеты чаще всего с дидактическим подтекстом, выраженные набором сцен и жестов.Такие маскарады были тщательно продуманы отрежиссированы и ставились как серьезные театральные представления. Рисовались и строились декорации, шились специальные костюмы, актеры разучивали роли, а зрители смотрели на этот спектакль из окон с балконов и крышдомов.

Главной их формой, сохранившейся кстати на протяжении почти полувека, были маскарадные процессии. число участников которых нередко доходило до тысячи человек. Участники процессий распределялись по группамв

каждой из которых была своя центральная фигура - Бахус, Нептун, Сатир или другие римские боги.

Для Петра важно было вырвать у Церкви ее авторитет и понимая пародийную и комическую сущность маски включал в эти процессии и аллегорические фигуры, одетые в маски, высмеивающие церковныхиерархов,

Так в 1715 году был устроен грандиозный пародийный свадебный маскарад на котором венчали князя-папу. Все комические фигуры этого шествия были снабжены музыкальными инструментами, гудками, барабанами и трещотками. Пародийные "молодые только по роли, а не по возрасту" обвенчанные 90-летним священником отправились с шутовской музыкой под колокольный звон через всю Москву. Молодым было устроено брачное ложе в большой бутафорской деревянной пирамиде, внутри освещенной свечами. Ложе было убрано хмелем, а по сторонам его стояли бочки с вином, пивом и водкой. После этого, почти целый месяц устраивались церемониальные прогулки, пиршества, угощения для народа.

Пародийный образ князя-папы нужен был Петру для борьбы с церковной оппозицией в лице Патриарха Никона, который выступал против нововведений. Петр 1 придумав этот образ не раз лично принимал участие в написании сценария к очередному маскарадномушествию.

Прошли годы и уже в правление Императрицы Анны Иоановны вновь была сыграна шутовская маскарадная свадьба.

Решив поженить своих шутов-карликов- Анна Иоановна приказала в Петербурге на льду Невы построить дворец из льда в котором и была сыграна свадьба.

С одной стороны это была реальная свадьба, с другой же стороны это был маскарад.. Гостьи были одеты в разные костюмы, а жених и невеста приехали в санках запряженные свинками,( кстати этот сюжет взят из масленичных гуляний). После венчания процессия в маскарадных костюмах прошла через весь город в ледяной дворец на льду Невы, где и состоялся грандиозный бал, являвшийся своеобразным спектаклем. Весь город являлся большим партером, смотрящим на сцену или выполнявшим функцию работниковсцены.

Со временем аллегорический маскарад становился все более изысканным зрелищем, если и пародирующим или высмеивающим что то, то уже скорее с просветительских позиций, чем с уничтожающих, Это особенно ярко проявилось к середине 18 века в царствование ИмператрицыЕкатерины 11

Одним ярким образцом таких просветительских маскарадов явилась процессия, шествовавшая в 1763 году по улицам Москвы в продолжении трех дней и олицетворявшая собой шествие торжествующей Минервы, римской богини, олицетворявшую государственную мудрость и покровительницу ремесел и искусства.

Действие этого маскарадного шествия состоявшем из множества картин и сюжетов олицетворяло гнусность порока и славу добродетели. Всякий участник знал свою роль и исполнял ее с полным чувством и осознанием значимости этого действа, как просветительского и облагораживающего умы и сердца. Такие маскарады конечно же предполагали счастливое завершение к удовольствию всех присутствующих. Например празднование одного из них, высмеивающего Моду заканчивалось тем, что его персонажи приглашали зрителей пройти по алее, освещенной огнями фейерверков и войти в ротонду в которой происходило сценическое действие, где для всех присутствующих были накрыты столы с угощением. Бутафория сливалась среальностью.

Аллегорические маскарады имели конкретную просветительскую сверхзадачу. Например, победа Благонравия над Безнравственностью или Благородства над Стяжательством.

Наряду с аллегорическими маскарадам, в которых большая часть присутствующих была лишь зрителями, светское общество уже при Императрице Елизавете Петровне начало активно устраивать придворные балы-маскарады в которых уже не было разделения на участников и зрителей. Такие маскарады особенно ярко стали процветать когда в 1762 году директор Петербургского театра Локателли привезший незадолго до этого собой музыкантов и артистов оперы-буфф получил разрешение устраивать маскарады для широкой публики, с условием, чтобы никто из посетителей не имел при себе никакого оружия. В Москве маскарады стали даваться в Каменном театре (Нынешний Большой театр) где для посетителей были устроены всякие приманки и удобства. Главная зала была роскошно украшена в китайском стиле и великолепно освещена. Подле нее были устроены отдельные салоны для ужина и карточной игры. А рядом магазины с галантерейными и другими вещами дляпродажи.

Столичному обществу маскарады начали нравиться и наряду с общественными стали появляться множество маскарадов, устраиваемых в частных домах. Со временем маскарады стали настолько популярными, чтокогда

после Отечественной войны 1812 года возникла необходимость создания капитала (фонда) в пользу раненных и инвалидов, то правительство решило собрать

его с помощью средств от проведения именно публичных маскарадов. В 1816 году Императором Александром 1 был подписан и соответствующий Указ о том что "каждый театр в государстве обязан давать маскарады для увечных воинов однажды в год..."

В царствование Императора Николая 1 маскарады стали более регламентированным удовольствием и на их проведение надо было получать особую " привилегию", которую и получил в 1829 году отставной полковник Василий Васильевич Энгельгардт, построивший на Невском проспекте в Петербурге большой дом, который он начал сдавать под общественные и увеселительные мероприятия.

В. В. Энгельгардт (1785-1837) - внук одной из сестер любимца Императрицы Екатерины П князя А.Г.Потемкина-Таврического по словам князя П.А.Вяземского : " хорошо и всенародно был знаком Петербургу. Расточительный богач, не пренебрегавший увеселениями жизни, крупный игрок, впрочем кажется на своем веку более проигравший, нежели выигравший, построитель в Петербурге дома: сбивавшегося немножко на Пале-Рояль (Старинный дворец герцогов Орлеанских в Париже, часть которого в 18 веке сдавалось под магазины, кафе, игорные дома и т.д.) со своими публичными увеселениями, кофейнями, ресторанами. Построение этого дома было событием в общественной жизни столицы и в 30-е годы этот дом служил местом встреч всей петербургской светскоймолодежи..."

После открытия в доме у Энгельгардта маскарадов один из журналистов, хотя и в рекламных целях писал: " Вот храм вкуса, храм великолепия, открыт для публики! Все что выдумала роскошь, что приобрела утонченность общежития соединено здесь. Тысячи свеч горят в богатых бронзовых люстрах и отражаются в зеркалах, в мраморах и паркетах. Отличная музыка гремит в обширныхзалах..."

В маскарад у Энгельгардта мог прийти любой желающий, заплативший за билет. Поэтому на нем присутствовали как представители высшего света, так и достаточно широкой части городских слоев, чтотакже

вносило в стиль общения определенную долювольности.

Современник так описывает одну из маскарадныхсцен :

" Било одиннадцать. Первая комната Энгельгардтова дома пестрела разноцветными костюмами. Вдруг дверь в прихожую отворилась. Вошла дама в черной маске. Один из мужчин насмешливоспросил:

- Beau maskue, ты приехалаодна?

- Как можно, отвечала маска, покачивая головой, и оглянулась: старик мой тащиться за мной. Вотон.

В эту минуту, ничего не подозревая вошел в прихожую какой-то почтенный генерал. Бывшие там мужчины встретили его громким смехом, окружили и рассказали причину своей веселости. Генерал просил показать затейницу: ее уж и след простыл.

Между тем в зале уже начиналось движенье; настал законный час непринужденной веселости. Маскарад одушевился; все старались любезничать; все шутили и позволяли шутить ссобой...."

Долли Фикельмон, жена австрийского посланника под именем мадемуазель Тимашевой и переодетая, сопровождала однажды на маскарад также переодетую Императрицу Александру Федоровну - жену Николая 1. В своем дневнике она так описывает это посещение: " Царица смеялась, как ребенок, а мне было страшно, я боялась всяких и н ц и н д е н т о в. Когда мы очутились в этой толпе, стало еще хуже - ее толкали локтями и давили не с большим уважением, чем всякую другуюмаску..."

Психологической основой любого публичного маскарада, особенно в котором присутствовали люди разных социальных слоев была невозможность понять, как вести себя с переодетым собеседником, потому что всякое общение чревато непредсказуемостью и сюрпризами и в отличии от аллегорического маскарада, где сюрпризы входили в "сценарий" здесь они были не обязательно приятными. Хотя светское общество, приезжавшее в маскарад было не столь многочисленно и в большинстве своем хорошо знало друг друга неизвестность и таинственность масок от этого неуменьшалась.

Ощущение тревоги, неуверенности возникало главным образом потому что Маскарад создавал для всех его участников ситуацию противоположную бытовой обстановке светского этикета. в котором все роли расписаны и предсказуемы и к тому же строго означены костюмом.

В иерархической социальной структуре костюм означает определенное положение, следовательно смена костюма предполагает и изменение социальной роли. В маскараде же люди носят "чужие" одежды, причем с одной стороны, эти костюмы и маски своеобразно уравнивали присутствующих: "Здесь все братья, Для того и маска, чтобы уравнять сословия..." с другой же стороны, Маскарад все менял местами, можно сказать переворачивал с ног наголову:

"Маскарад, как известно свет наизнанку. Мужчины скромничают и порой даже краснеют. Женщины бегают за мужчинами, шепчут любовные признания, назначают свидания, упрекают в ветрености" писал современник.

Если в обыденной жизни одевание чужого костюма не соответствующего социальному статусу выглядел почти что оскорбительно. то для Маскарада это переодевание законно, дававшее возможность побыв водежде

другого человека, забыть о собственной социальнойроли.

Участники маскарада имели негласную свободу вести себя экстравагантно и совершать поступки никак не соответствующие светскому кодексу поведения. Здесь можно было интриговать и дразнить. завлекать ишутить

не рискуя ни своим именем, ни своей репутацией, потому что время Маскарада ограниченно вечером, а пространство границами дома.

Несмотря на то, что в залах маскарада звучит музыка,это скорее фон, чем танцевальныемелодии.

В маскараде танцевали немного. главным же занятием участников было общение, иинтрига:

- Твое имя! Прошу тебя, скажи, кто ты ! (Обращается один из присутствующих к интригующей его даме.)

-Угадай!

- Не смею. Но ты так мила, так снисходительна, что верю не откажешь мне в счастии увидеть тебя безмаски.

-Изволь.

-Место!

- Михайловский театр.

-День ?

- Будущая среда.

-Знак?

- Во время антракта я уроню в партер афишку.

- А я могу ли тебе ее вручить ?

-Если ты меня узнаешь, почему же нет!...

- Постараюсь! Куда же ты? Поговори еще со мною... я еще не успел ничегосказать.

-Поздно..."

- Позволь мне проводить тебя до кареты.

- О, нет! Это противно законам маскарада..."

Если в маскараде и существовали какие то ограничения то единственно лишь в целях защиты вольностей маскарада. Например, если участник маскарада желает проводить интриговавшую его даму до кареты то в слышит в ответ: " О нет ! Это противно законам маскарада..." т.к. по карете можно определить кто эта незнакомка интриговавшая его весь вечер.

У Маскарада свои законы, свои вольности, свои комедии и свои трагедии и он мало чем напоминал традиционные балы с их этикетом и строгим распорядком. Один из литераторов того времени так попытался изобразить взгляд иностранца на публичный маскарад вРоссии:

"Кроме плясок и сидячих собраний, есть у них один род ходячего собрания, называемого редут или маскарад. Мужчины и женщины, налепив себе на лицо странные рожи, нечто в роде носов из теста, употребляемых нашими паяцами, и закутавшись в покрывала из черного и красного левантина, сперва посидят немного, а потом вдруг все встают и начинают в страшном беспорядке кружить по зале. Тогда каждый, по росту и телодвижениям, старается узнать ту барыню, к которой клонится его сердце. Так как бедствие ревности неизвестно мужьям тех стран и при том дело происходит как будто за занавесом, то, отыскав друг друга, они схватываются подруки и преспокойно уходят туда, где их душам угодно...

А вот разговор услышанный тут же на маскараде: " Вы будете опять скрываться, как на первоммаскераде? - Я никогда не скрывалась от тех кто хочет меняузнать... - Но вы переменяетеголос? - Непременно! Иначе не стоило бы надеватьмаски..."

Дамы одетые в маски интриговали мужчин, чаще всего бывших без масок, делали многозначительные намеки и было непонятно знает ли она о тебе все или только играет словами. "Одна маска, подцепив грозного воина, которого никогда не встречали в дамском обществе, таскала его из одной комнаты в другую, кружила по зале, и до того расшевелила его воображение, что грозный воин посматривал на нее с любопытством и даже улыбнулся прежде, чем передал ее другомукавалеру.

Другая морочила философа. И философ пустился догонять рассказчицу, которая открывала ему самые тайные его помышления и вовсе не философические замыслы.

Некто известный своим равнодушием к женскому полу, стоял одинок и смотрел насмешливо на эти женские сатурнали... Некоторые из самых сонливых, сдвинутые с своих подножий веселым разгулом маскарада, теряясь в этой путанице чинов и умов, пожимали плечами, уверяя, что маскарад в Петербурге -анахронизм.

Прочие, посметливее, вникая в дух времени, пользовались случаем, схватывали на лету сердца, блуждавшие без цели и были довольнысобой..."

Кирилл К.Немирович-Данченко

© К.Н.Д. 1999 г. © А.Д. 1999 г.